Куликов Дм.

Что я могу сказать о проекте "ШКП 1989-1995"

Я уверен в том, что никакой образовательной технологии в ШКП не существовало. Но и в ММК ничего подобного никогда не было. У кого-то был учителем Георгий Петрович, у кого-то – С.Попов, у кого-то – А.Зинченко. Каждый из них учил разному. Никаким другим образом методологическая традиция не передается.

Я считаю своим учителем П.Г.Щедровицкого и думаю, что мне страшно повезло.

Но вот что в ШКП было важно и действительно присутствовало, так это то, что самоопределяться приходилось постоянно. Во-первых, потому, что иначе нельзя было использовать эту группу как группу индивидуального роста и развития. Во-вторых, нужно было самоопределяться в отношении учительства. Ситуация ШКП этого требовала.

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Школа культурной политики и менеджеров культуры при Союзе Кинематографистов СССР (ШКП) была организована в 1989 г. П.Г.Щедровицким. Отдельное спасибо следует сказать И.Р.Курдиной. Ее авторитет, на мой взгляд, сильно помог проекту П.Щедровицкого получить достаточно высокий статус в самом престижном творческом союзе. Я поступил в ШКП в октябре 1990 г., выпускной доклад защитил в декабре 1993 г. В течение двух лет был исполнительным директором ШКП.

В 1992 году возникла расширенная форма – Ассоциация Школы культурной политики, в которой я был ответственным секретарем. Александр Коротенко вернулся к тому времени в Киргизию, полтора года там проработал и организовал Центрально-Азиатскую Школу. Александр Коврига пытался сделать Харьковскую ШКП. Вячеслав Лозинг делал Сибирскую ШКП в Кемерово. Были попытки организовать что-то во Владивостоке; был Володя Мацкевич, который пытался что-то сделать сначала в Латвии, потом в Белоруссии. То есть Ассоциация ШКП – это люди, которые так или иначе работали в центральной московской ШКП, а потом уезжали и организовывали фактически дочерние структуры.

Об окончании проекта ШКП П.Щедровицкий объявил в декабре 1995 г., а мое сотрудничество с П.Щедровицким и ШКП прервалось в июле 1996 г.

ЧТО ЭТО БЫЛО?

В рамках обсуждения судьбы философско-ме­то­до­логической школы Г.П.Щедровицкого, настоящего и будущего методологического движения зададимся вопросом: имел ли проект ШКП какой-либо смысл в рамках истории ММК? Это методологический (или социокультурный) проект? Или же это проект, способствующий социализации П.Щедровицкого и его последователей?

Итак, методологический ли это был проект? Есть два способа получить ответ. Во-первых, можно попытаться ответить на вопрос: что в Школе культурной политики как организационном средстве (или способе организации коллективной мыследеятельности – если она там была) было сделано в плане развития методологического мышления и представлений? (Я убежден, что ничего). Является ли сама идея культурной политики методологической идеей – это тоже вопрос. Во-вторых, можно попытаться ответить на вопрос, воспроизводила ли ШКП «методологические кадры». Или по-другому: можно ли назвать выпускников ШКП «методологическими кадрами»? И возможно ли второе без первого?

Но может быть, это было собрание людей, которые развивали свою индивидуальность (но вместе, используя друг друга)? Ведь СМД-методология имеет в своем арсенале достаточно много средств, которые можно использовать для самоорганизации... Мне тезис про группу личностного роста кажется наиболее правдоподобным. Энергию других членов группы я использую для собственного развития. А результаты – уже вне рамок ШКП. И значит, это не было университетом пятого поколения, как любил говорить П.Щедровицкий, а хорошо организованная на базе СМД-подхода группа личностного роста и индивидуального развития.

Другой ориентир определения этой группы – по отношению к учителю. Нужно отвечать на вопрос, чему нас учил Петр Щедровицкий? Учил ли он нас методологии и была ли у него такая задача? Я, например, считаю, что я учился в ШКП эффективным способам самоорганизации и «правильного» самоопределения.

Для меня здесь ключевой вопрос следующий: какова была ситуация П.Щедровицкого в 1987-89 гг. перед созданием Школы?

В то время С.Попов создал ММАСС, где учили игротехнике – это впрямую понятийно связано с ОДИ и СМД-подходом.

П.Щедровицкий прекращает партнерство с С.Поповым, создает ШКП, приглашает туда С.Котельникова, Вс.Авксентьева, О.Алексеева. Что стояло за этим? Желание доказать Попову, что он «тоже может»? Петр неоднократно это обсуждал в такой формулировке: «Когда мы работали с Поповым, я был силен по теоретико-методологической части, а Попов – по организационной, и поэтому мы были сильны вместе. А потом, когда мы расстались, я поставил себе задачу освоить организационную часть. Я ее освоил, а Попов теоретико-методологическую – нет».

Были ли непреодолимые противоречия во взглядах этих людей на саму СМД-методологию? Если да, то в чем объективно они заключались? И было ли за созданием проекта ШКП-89 что-то большее, чем конкуренция с С.Поповым, или не было?

ШКП КАК ГРУППА ПРОРЫВА

На мой взгляд, ШКП не была группой прорыва. Что нового она открыла? Куда мы – я, Алексеев, Авксентьев, другие ШКП-шники – прорвались в пла­не развития методологического мышления (в отличие от ММК)? У меня нет ответа на вопрос о том, имела ли ШКП какое-либо содержательное отношение к СМД-методологии, кроме как через Петра Щедровицкого лично, в его семинарах, лекциях и ОДИ.

И здесь по-прежнему остается два возможных ответа. ШКП строилась в рамке развития методологии и методологических идей, и идея культурной политики есть идея из числа развивающих методологию. Второй вариант – ШКП была местом подготовки кадров для будущих авторских социокультурных проектов П.Щедровицкого, а не для работы в самой СМД-методологии.

Я думаю, что основным рабочим процессом в ШКП был процесс разработки и посадки идеологии социокультурного действия на конкретных людей без особой потребности воспроизводства на них методологического мышления. Вот есть Георгий Петрович Щедровицкий, который все это придумал, и есть Петр Георгиевич, который единственный все это творчески освоил и развивает и, кроме того, находится в отношениях конкуренции за «наследство в методологической империи» с С.Поповым, А.Зин­чен­ко и другими. Методологический подход стажерам ШКП все равно никогда не освоить, поэтому пусть занимаются культурной политикой, становятся социально успешными и помогают Петру Георгиевичу организационно и материально двигать вперед СМД-подход. То, что готовили из стажеров ШКП, называлось разными именами, но всегда непонятно и чрезвычайно внушительно. Это должно было вызывать уважение прежде всего в рядах самих стажеров: «Интерлокеры», «Стратегические посредники» и т.д. Хорошо бы сейчас спросить выпускников ШКП: кто из нас считает себя «Интерлокером»?

Это была идеологизация конкретной группы людей, направленная на то, чтобы они без особой рефлексии и восстановления смысла своей собственной деятельности и ее оснований, тем не менее, двигались в рамках указанной идеологии. Ни сам П.Г.Щедровицкий, ни участники проекта ШКП публично никогда не обсуждали значимую самоопределенческую тему: «Зачем нужен СМД-методологии этот проект, в чем его смысл и значение в рамках развития СМД-подхода?».

ШКП «первого призыва» закончилась. Допустим, некоторая идеология была на всех нас посажена П.Г.Щедровицким за три-пять лет (я имею в виду не экспертов, которые пришли раньше из Движения, а выпускников). Все куда-то разошлись и более или менее социально закрепились. В какой степени эти люди, которые разошлись, реализуют ценность развития мыследеятельности? Ответ простой и однозначный: ни в какой.

Преемственности между ММК и ШКП не было. Петр Георгиевич ввел идею культурной политики как то, что способствовало его личной социализации. Ведь если мы знаем, что в ММК построена онтология мыследеятельности, то с ней и надо работать, ее осваивать, это должно быть передано – если мы действительно считаем, что это новый шаг. Вместо этого в ШКП обсуждают культурную политику или гуманитарные технологии. Нельзя же, в самом деле, принимать всерьез версию о том, что СМД-подход и идея мыследеятельности слишком сложны для «широкого круга» и поэтому мы предлагаем «сильно редуцированные» формы...

«Вяжется» ли идея культурной политики хотя бы с одной схемой СМД-подхода? Она не схематизирована. Даже проинтерпретировать ее на какой-нибудь схеме СМД-подхода невозможно (я не видел ни одной удачной попытки). С моей точки зрения, идея культурной политики – это как раз то, что «мешает» и не дает возможности реализовывать преемственность ММК в группе выпускников ШКП. Это смысловой барьер, который использовался как средство идеологизации группы.

(У нас, среди выпускников ШКП, есть один-един­с­т­венный культурный политик – Марина Либоракина. Социокультурный феномен под названием «феминистское движение» или «эмансипация» она успешно превратила в инструмент собственной активности.)

Я могу допустить, что идея культурной политики может претендовать на статус онтологической. Но для этого ее надо хотя бы схематизировать и ответить на вопрос – что она (идея) позволяет проектировать или программировать?

Я понимаю, почему во Франции, озабоченной судьбой французской культуры и французского языка, перед лицом европейской интеграции и арабской интервенции, в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ века тема «культурной политики» возникает как государственная задача (кстати, мне кажется, что сам термин позаимствован Петром Георгиевичем именно оттуда), но французы четко понимают, что их идея культурной политики является региональной, а не глобальной.

При этом в ШКП не было такого учебного предмета – «Культурная политика». Я себя поймал на мысли, что я очень хорошо помню лекции Петра про культуру и схему трансляции культуры. Я помню лекции Петра про рефлексию, лекцию-введение в СМД-подход, лекции про мышление. Но я не помню ни одной лекции про культурную политику. Я знаю, что он их читал, а я их внимательно слушал. Но содержания я не помню. А раз не было выделено специфического предмета, то по­чему это называлось Школа культурной политики, а не Школа гуманитарных технологий или Школа Русского мира (как это модно называть сегодня)?

КАК ЭТО БЫЛО СДЕЛАНО

В ШКП была ремесленная организация обучения, типа мастер-классов, где основным принципом было «делай, как я». ШКП 1989-95 гг. была местом производства кадров для проектов нового типа, которые могли быть востребованы в реформируемой России и должны были обеспечивать для П.Щедровицкого реализуемость таких проектов.

Я уверен в том, что никакой образовательной технологии в ШКП не существовало. Но и в ММК ничего подобного никогда не было. У кого-то был учителем Георгий Петрович, у кого-то – С.Попов, у кого-то – А.Зинченко. Каждый из них учил разному. Никаким другим образом методологическая традиция не передается.

Я считаю своим учителем П.Г.Щедровицкого и думаю, что мне страшно повезло.

Но вот что в ШКП было важно и действительно присутствовало, так это то, что самоопределяться приходилось постоянно. Во-первых, потому, что иначе нельзя было использовать эту группу как группу индивидуального роста и развития. Во-вторых, нужно было самоопределяться в отношении учительства. Ситуация ШКП этого требовала.

Был П.Щедровицкий, по отношению к которому я достаточно быстро, года за полтора, самоопределился в схеме «ученик – учитель». На рубеже 80-х – 90-х гг. Петр решал свою проблемную ситуацию конкуренции в ММК и социализации вне кружка. Учиться у него в это время было чрезвычайно эффективно.

Первые три года в ШКП были достаточно жесткие критерии отбора и прохождения обучения, в том числе – участия в ОДИ и других работах. Это, опять же, требовало жесткого самоопределения. Но начиная с набора осени 1991 г., Петр мало занимался неофитами лично, и это сильно сказалось на уровне отбора и качестве подготовки.

Жаль, потому что в результате этого участники проекта не могут предъявить во «внешнем мире» стандарт и уровень подготовки кадров «не ниже чем». Я считаю, что П.Щедровицкий допустил большую ошибку в том, что выдавал дипломы людям, которые не защищали выпускных докладов и не проходили рейтингов 1995 года. С другой стороны, не получили дипломы люди, которые, на мой взгляд, их действительно заслуживали. Повторюсь, на мой взгляд, это была ошибка, которая сильно понизила внешнюю оценку «стоимости активов» (результатов деятельности Петра Щедровицкого) под названием «выпускники ШКП 1989-95». Именно поэтому я не могу считать ШКП социокультурным проектом. Не выдержан стандарт качества подготовки; понятие «нормы» к результатам подготовки выпускников неприменимо.

Если сейчас попытаться подводить итоги и выставлять оценки, то здесь большой вопрос о том, какова шкала этих оценок. Если ШКП лежит в методологической рамке, т.е. «внутри» философско-методологической школы Георгия Петровича, то нельзя выставлять оценки в критериях социального успеха или неуспеха. Тогда какие критерии оценки деятельности выпускников применить мож­но?

Я думаю – это критерий рефлексивного или нерефлексивного отношения к проекту «ШКП 89-95» и к тому, что сейчас делает П.Г.Щедровицкий. На мой взгляд, именно здесь находится сегодня «поле самоопределения» для участников этого проекта.

ШКП – это не образование в традиционном смысле. Диплом ШКП – это принадлежность к некоторому клубу. И это я могу рассматривать как предмет своего личного достижения. Мне не стыдно за это. Но когда я вижу некоторых других людей, получивших дипломы ШКП, мне становится немного не по себе.

Обнадеживает лишь то, что диплом ШКП имеет характер вторичного предъявления и не дает сам по себе никаких преимуществ. Сначала ты приходишь в проблемную ситуацию, переворачиваешь там всех с ног на голову и добиваешься результата, т.е. решаешь проблему, а потом достаешь диплом и говоришь, что тебя этому всему там научили.

А с дипломами обычных институтов происходит наоборот. Сначала ты приносишь диплом, а потом уже ковыряешься в делах. Диплом ВУЗа есть способ защиты тебя от той среды, куда ты пришел, а не свидетельство о наличии средств ее изменения и развития. Правда, и диплом ШКП далеко не всегда свидетельствует о наличии у его обладателя таких средств, которые могли бы быть названы методологическими.

 А хотелось бы...